Валерий Зорькин. Конституционный суд
Конституционный Суд Российской Федерации оказался в глубоком кризисном состоянии. Дважды в течение 1993 года Конституционный Суд Российской Федерации своими поспешными действиями и решениями ставил страну на грань гражданской войны. Но когда угроза гражданской войны становилась реальной, Конституционный Суд
Российской Федерации бездействовал.
Из Указа Президента Российской Федерации от 27.06.94 г. N 1334)

Страна устала жить между топором и иконой

Валерий Зорькин
Председатель Конституционного Суда Российской Федерации в 1991—1993 годах и с 21 марта 2003 года.
15 апреля 1993 г. в редакции «Российской газеты» состоялась встреча членов редколлегии газеты с председателем Конституционного суда России Валерием Зорькиным.
— Должен ли Конституционный суд стоять вне политики? И может ли?

— Когда говорят, что Конституционный суд вмешался в политику, политизировался, в этом есть доля истины, потому что действительно федеральные власти втянули нас в это дело. Втянули тем, что не могли сами решить спор в каких-то приемлемых процедурах. Но это не помешало Конституционному суду оставаться тем, чем мы должны быть по Конституции, т. е. определенным органом, призванным решать конституционные споры, если они возникли, и решать их, исходя из реального положения вещей.

— Возможно, реакция Съезда на те предложения Президента, которые прозвучали, в значительной степени вызвана недоверием, что эти предложения будут реализованы. Ведь многие действия Президента подтверждали: что из того, что есть соглашение? Оно не выполняется, грубо не выполняется. Это тоже сыграло роль.

— Элементы недоверия превратились уже в какой-то снежный ком. Но, тут, я бы сказал, виноваты обе стороны. Почему? Потому что, с одной стороны, Президента начиная с весны, провоцировали на развал Съезда. А Съезд, защищаясь, начал кромсать Конституцию. И это состояние я бы назвал разрастанием радикализма. Ведь не удержать Президенту власть, если он прибегнет к антиконституционным методам. Ситуация в стране такова, что власть перейдет в открыто радикальные руки.

— Сейчас сложилась ситуация сосуществования двух порядков: есть та практика, в которой мы жили, к которой привыкли, и та, новая практика которая сейчас вводится. Например, принцип разделения властей, который в массах не воспринимается. Как здесь поступать с реальным механизмом введения в сознание общественности того же соблюдения Конституции? Насколько возможно соотнесение реальных условий, реальных законов, по которым фактически живет страна, и новых элементов государственности — реформ, конституционности, искусства политического компромисса?

— Вы правильно подметили две существующие тенденции. Ростки конституционализма пробивались с трудом с 90-го года, и они налицо, как я надеюсь. Я думаю, что у нас есть шанс пойти именно по атому пути. Давайте решим, кто в стране против реформ. Промышленники? Два года назад директорский корпус, по моим сведениям, действительно выступал против реформ. Они просто боялись. Но за последние месяцы с кем я только не встречался: и с директором КамАЗа, и с представителями новой волны бизнесменов, и т. д. И все за реформы.

— Насколько вообще вы сильны? Есть ли у вас какой-нибудь орган, структура, которая обязана ваши решения выполнять? Или это все только благое пожелание — подчиняться или не подчиняться решениям Конституционного суда?

— Сила суда заключается прежде всего в его авторитете. А авторитет, как вы знаете, хотят уронить. У суда нет своих солдат. Он жив исполнительной, законодательной властью. И святой долг исполнительной власти — осуществить, реализовать решения Конституционного суда. Ну, а живы мы прежде всего сознанием народа.
Источники
1
https://yeltsin.ru/day-by-day/1993/04/21/23791/